Теоретические подходы к исследованию телесности человека — страница 20-23

Список литературы

  1. Агарева М.В. Интерацептивная категоризация телесности – язык тела [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://www.rusnauka.com/35_PWMN_2008/Pedagogica/38555.doc.htm, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)
  2. Адлер А. Практика и теория индивидуальной психологии. – М., 1995.
  3. Арина Г.А. Психосоматический симптом как феномен культуры // Телесность человека: междисциплинарные исследования. М., 1991.
  4. Братусь Б.С. Опыт обоснования гуманитарной психологии // Вопросы психологии. 1990. № 6.
  5. Быховская, И . М. Культурология: от определения к самоопределению / Александрова И.  Быховская И. Культурологические опыты. — М., 1996.
  6. Быховская И.М. Homo somaticos: аксиология человеческого тела. — М.: 2000.
  7. Вахромов Е. Самоактуализация в психологии [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://www.syntone.ru/library/books/content/170.html?current_book_page=5, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)
  8. Выготский Л. С. Записные книжки // Вестник МГУ, сер. 14 «Психология», 1978. №2.
  9. Динамическая психология. М.: Смысл, 2001.
  10. Дюркхайм Калфрид. О двойственном происхождении человека. — Спб., — Импакс, 1992.
  11. Заржицкая О.А. Социально-психологический анализ телесности: возможности и перспективы. [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://psyjournals.ru/psytel2009/issue/40803_full.shtml, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)
  12. История марксистской диалектики». М., 1971, стр. 181-184.
  13. Маслоу А. Дальние пределы человеческой психики. М., Евразия, 1997.
  14. Мосак Г. Адлерианская психотерапия// Журнал практической психологии  и    психоанализа. 2000. № 4.
  15. Николаева В. В., Арина Г. А. От традиционной психосоматики к психологии телесности [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://www.psy-trening.com/bibleo/nikolaeva_arina.doc, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)
  16. Новейший философский словарь / Язык тела [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://opredelenie1.ru/noveyshiy-filosofskiy-slovar/ya/%22%DF%C7%DB%CA+%D2%C5%CB%C0%22.php, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)
  17. Прист С. Теории сознания [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://albooking.net/book_40_glava_6_GLAVA_2._LOGICHESKIJJ_BIKHEVIO.html, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)
  18. Самозванова Е.А., Андропова Л.О. Проблема телесности в истории психологии [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://www.rae.ru/forum2012/12/3187, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)
  19. Тищенко П. Д. Психосоматическая проблема (объективный метод и культурологическая интерпретация) // Телесность человека: междисциплинарные исследования. М.: Изд. Философского общества, 1991. с. 29.
  20. Тхостов А.Ш. Психология телесности. — М.: Смысл, 2002.
  21. Уотсон Дж. Психология с точки зрения бихевиориста. -М.: Психология, 2004.
  22. Франкл В. Духовность, свобода и ответственность // Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.
  23. Франкл В. Человек в поисках смысла. — М., 1990.
  24. Фрейд З. Я и Оно. — Л.: Академия, 1924.
  25. Экзистенциальная психотерапия и телесность человека [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://hpsy.ru/public/x1407.htm, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)

Теоретические подходы к исследованию телесности человека — страница 18-19

Заключение

Психология телесности до сих пор остается неразработанной областью, а тело и телесность трактуются как низшая, архаичная форма жизнедеятельности, на которую не распространяются общие психологические закономерности  человеческого развития и существования. В этом контексте основанием для развития понятия телесность является идея Л. С. Выготского о том, что нам нужно иное понимание тела, — это идея о новой теории телесности, наполнено глубоким психологическим содержанием.

Понятием «тело» обозначается материальное образование, обладающее качеством протяженности, имеющее форму, вес, размер, которое формируется, развивается и умирает в процессе жизни. Установление параметров тела является важнейшим способом его изучения и описания, применяемым в естествознании как метод исследования его жизни.

«Телесность» — есть одухотворенное человеческое тело, это объективно наблюдаемое и субъективно переживаемое выражение, и свидетельство вектора заинтересованной энергии индивида. На состоянии телесности отражаются мотивации, установки и, в целом, система смыслов индивидуума, поэтому она представляет собой материальный, видимый аспект души (психе). Человеческая телесность является результатом процесса онтогенетического, личностного развития и выражает культурную, индивидуально-психологическую и смысловую составляющие уникального человеческого существа.

Разграничение понятий «тело» и «телесность» связано также и с тем обстоятельством, что первое из них чаще всего ассоциируется с некоторым фиксированным, относительно статичным, ограниченным анатомо-физиологическим объектом. Термин же «телесность» в силу того, что за ним «стоит» человек, действующий и преследующий свои цели, приобретает дополнительный смысл, связанный с динамической характеристикой тела — его двигательной активностью. Таким образом, понятием «телесность» обозначают тело с присущей ему двигательной активностью, экспрессивными формами проявления, находящееся в социокультурном пространстве и взаимодействующее с ним, детерминированное в своих соматических и двигательных характеристиках как природными закономерностями, так и особенностями этого пространства.

Если тело человека является вещественной субстанцией, телесность – вещественно-духовной, то «образ тела» выступает как представление человека о своем теле, передаваемое посредством понятий и категорий, а значит, не содержит в себе ни грана вещественности. Образ тела формируется, развивается и изменяется на всем протяжении жизни человека.

Теоретические подходы к исследованию телесности человека — страница 16-18

1          Бихевиоризм

Бихевиоризм — (от англ. behaviour, biheviour — поведение) направление в американской психологии ХХ в., отрицающее сознание как предмет научного исследования и сводящее психику к различным формам поведения, понятого как совокупность реакций организма на стимулы внешней среды.

Направление в психологии, начало которому было положено статьей американского психолога Дж. Уотсона[1] «Психология с точки зрения бихевиориста» (1913). Уотсон Джон (1878-1958) — американский психолог, основатель бихевиоризма, автор трудов по поведению животных и человека, сравнительной психологии, научно-популярных книг по воспитанию детей и др[2]. Предпосылки для возникновения бихевиоризма складывались задолго до этого: прежде всего, в работах по изучению психики и поведения животных Ж Леба и Э. Торндайка и в трудах И.П. Павлова, развивающих идеи об условных рефлексах.

Бихевиористы не в большей степени обращаются к неврологическим фактам, чем к данным интроспекции. Считается, что знания причин человеческого поведения — какие стимулы причинно обусловливают те или иные ответные реакции — достаточно для объяснения этого поведения. Достоинства и недостатки бихевиоризма как метода в психологии логически независимы от возможных решений проблемы сознания и тела. Если иметь в виду, что, даже если дуализм сознания и тела истинен, бихевиоризм все же мог бы быть лучшим методом объяснения поведения, но если материализм был бы истинным, то бихевиоризм мог бы и не быть лучшим методом для объяснения поведения[3].

Человек в поведенческих подходах рассматривается как индивид, имеющий проблемы с поведением. Индивид расширяет свой репертуар поведения через процессы социального обучения, познавая свои ошибки. В процессе консультирования создаются условия для изучения механизмов индивидуального поведения, формируется опыт продуктивного поведения для реальной окружающей среды. Окружающая среда рассматривается как источник управления стимулами и подкрепления. Она либо формирует, либо нейтрализует поведение индивидов, когда они ведут себя в ней неадаптивно в результате неподходящих или неадекватных систем подкрепления.

Благодаря работам собственных психоаналитиков: Брилла, Салливана, Ф.Александера и неофрейдистов Фромма, Адлера, Ранка, Хорни, американская версия психоанализа трансформировалась в «эго-психологию». Не ставя перед собой грандиозную задачу полной трансформации «ид» в «эго», она озабочена практическими, прагматическими аспектами: укреплением силы Я, развитием и оптимизацией защитных механизмов. Ребенок не считается «запрограммированным созданием». Он наделен нейтральными врожденными характеристиками (темперамент, уровни активности) полностью формируется межличностными факторами. Базовая потребность ребенка — потребность в безопасности, принятии и одобрении со стороны значимых взрослых и его характер определяется качеством взаимоотношений с этими взрослыми. Ребенок не управляется инстинктами, однако наделен энергией, любознательностью, свободой телесного выражения, потенциалом роста и желанием безраздельно обладать любимыми взрослыми. Так как взрослые не могут позволить даже любимым детям безраздельно обладать собой — то здесь естественное противоречие может стать источником конфликта между естественной тенденцией роста и потребностью в безопасности и одобрении. Конфликт развивается в том случае, если поглощенные собственными проблемами родители не могут обеспечить безопасность и поощрить автономный рост. В таком случае компромисс между ростом и безопасностью всегда будет достигаться за счет роста[4].

[1] Уотсон Дж. Психология с точки зрения бихевиориста. -М.: Психология, 2004. С.43

[2] Динамическая психология. М.: Смысл, 2001. С. 29

[3] Прист С. Теории сознания [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://albooking.net/book_40_glava_6_GLAVA_2._LOGICHESKIJJ_BIKHEVIO.html, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)

[4] Вахромов Е. Самоактуализация в психологии [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://www.syntone.ru/library/books/content/170.html?current_book_page=5, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)

Теоретические подходы к исследованию телесности человека — страница 13-15

1          Психоаналитический подход

В психологии особое место в разработке телесности, конечно же, принадлежит психоаналитическому направлению. Теория психоанализа  всегда была одной из немногих, в которой человек представал как существо телесное, а не только наделенное психикой и разумом. Значимость инстинктов — это, прежде всего, значимость телесности, в которой коренятся глубинные детерминанты человеческой жизни и судьбы.

Существенное место в психоаналитической психологии телесности занимает «патологический» контекст. Пережитый индивидом опыт социализации переводится в символическую форму. З. Фрейд рассматривает образ Я в тесном единстве с телесными переживаниями: «Я прежде всего телесно, оно не только поверхностное существо, но даже является проекцией некоторой поверхности»[1]. Причем любые психические акты он выводит из биологической природы тела, указывая также на значимость для психического развития человека социальных связей и взаимодействия с другими людьми.

Фрейд подчеркивал важную роль тела как психологического объекта в развитии Эго-структур, а также в генезисе психопатологии, например, в развитии симптомов конверсионной истерии, где особенно важны телесные нарушения.

Психоанализ сумел уловить то, что телесные феномены могут выходить далеко за границы своего содержания, приобретая жизнь в новых смыслах. Основные усилия исследователи этого направления сконцентрировали на ответе на вопрос, «почему» конфликт приобрел телесное выражение, а не «как» он это делает[2]. Ответу на вопрос «почему» посвящены многочисленные работы самого 3. Фрейда и его последователей — представителей классической психосоматики. В самом общем виде они сводятся к тому, что «конверсия на орган» символически разрешает аффективно заряженную ситуацию. Возникновение многих заболеваний можно понять на основе тенденции вытесненного влечения, проявляющегося через расстройство органа, и существует понятная связь между содержанием конфликта и клиническими симптомами. «Выбор органа» определяется его символическим значением и связью с содержанием конфликта. «Психологический симптом — конверсия с помощью органов тела, на языке тела в форме аллегории воплощает конфликтный смысл»[3] (Арина, 1991, с. 47).

Найти ответ на вопрос, «как» это происходит, в работах психоаналитиков значительно сложнее. Для самого 3. Фрейда этой проблемы не существовало. В этом он достаточно твердо стоял на позициях физиологизма конца XIX в., искавшего за каждым телесным проявлением соответствующий физиологический процесс. Хотя в его работах нигде нельзя найти прямого утверждения, можно, тем не менее, предполагать, что в тех случаях, когда речь шла не о реальном заболевании, возникшем в результате конфликта, а о символических жалобах, источником телесных сенсаций была некая либидинозная энергия, понимаемая в стиле П.Жане или А. Бергсона.

А.Ш. Тхостов констатирует, что самые современные психоаналитические исследования в интерпретации психосоматических отношений не слишком отличаются от условно-рефлекторных схем и теории оперантного обуславливания[4].

А. Адлер,  изучая  особенности  формирования  личности  в  онтогенезе, показал существование тесной связи между телесным образом Я  и  самооценкой. В частности,  он  утверждал,  что  некоторые  типы  человеческого  поведения представляют собой попытку компенсации истинной или воображаемой  ущербности тела.  Так,  Адлер  выделял  пять  основных  областей  жизнедеятельности,  в которых у человека  может  возникать  чувство  неполноценности:  физическая, умственная,  психологическая,  социальная  и  экономическая.  Первая   может включать в себя  такие  явления,  как  недоразвитие  органов,  инвалидность, деформации,  уродства,   физическая   слабость,   ожирение,   болезненность, сексуальная фрустрация и т.д[5].

Позднее Адлер пришел к отрицанию правомерности разделения личности  на психическую и соматическую составляющую: он считал, что личность может  быть понята только как целая, неделимая единица. Изучать  человека,  разлагая  на атомы, значит не постигнуть полностью природу  человека.  По  Адлеру  вопрос стоит ни «Как сознание воздействует на тело?», ни «Как тело воздействует  на сознание?»,  а  скорее  «Как  личность  использует  тело  и   сознание   при достижении целей?»: «можно было бы предположить, что для  определения  того, где лежат интересы ребенка, нам нужно только выяснить, какой орган  является дефектным. Но не все так просто. Ребенок воспринимает  факт  неполноценности органа не так же, как  его  видит  внешний  наблюдатель;  он  модифицируется исходя из существующей схемы восприятия индивида[6].

Э. Эриксон предложил наряду с описанными Фрейдом фазами психосексуального развития рассматривать и психологические стадии развития, по мере прохождения которых индивид устанавливает основные ориентиры по отношению к себе и к своей социальной среде. В своих работах он описывал стадию идентификации личности и путаницы ролей, соответствующую 12-18 годам и совпадающую с кризисом подросткового возраста. Для Эриксона телесность подростка, приобретающая на этом этапе развития особую значимость, выступает как важнейшая предпосылка формирования его идентичности и Я-концепции в целом[7].

Психоанализ указал на огромную роль телесности в формировании психосоматического симптома (З. Фрейд), самооценки (А. Адлер), идентичности (Э. Эриксон) и других компонентов самосознания личности.

 

[1] Фрейд З. Я и Оно. — Л.: Академия, 1924. — С. 363.

[2] Арина Г.А. Психосоматический симптом как феномен культуры // Телесность человека: междисциплинарные исследования. М., 1991. С. 45—53.

[3] Арина Г.А. Психосоматический симптом как феномен культуры // Телесность человека: междисциплинарные исследования. М., 1991. С. 47.

[4] Тхостов А.Ш. Психология телесности. — М.: Смысл, 2002. С. 131.

[5] Адлер А. Практика и теория индивидуальной психологии. – М., 1995.

[6] Мосак Г. Адлерианская психотерапия// Журнал  практической  психологии  и    психоанализа. 2000. № 4, с. 61-69.

[7] Самозванова Е.А., Андропова Л.О. Проблема телесности в истории психологии [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://www.rae.ru/forum2012/12/3187, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)

Теоретические подходы к исследованию телесности человека — страница 10-12

Ключевым для гуманистической психологии является понимание того, что каждый человек уникален, неповторим. Исходная метафора этого подхода — метафора зерна или желудя. Зерно будет прорастать при наличии соответствующей почвы, влаги, воздуха. Человек будет произрастать при наличии внимания, эмпатии, принятия и т.д.[1] Психику конкретного человека описывать бесполезно, но полезно, осмысленно описывать условия, при которых образуются пары, складывание которых, например, вносит целебные изменения в человеческое самосознание.

А. Маслоу ввел в научный оборот понятие самоактуализация — центральное понятие в его концепции гуманистической психологии. Под самоактуализацией А. Маслоу понимал наиболее полное раскрытие способностей и реализацию потенциала человека. При этом большое значение придавалось соотношению психологической нормы и здоровья. Смысл слова «нормальный» не указывает нам на здорового счастливого человека. Он вообще ничего не говорит о качествах и возможностях человека, о характеристиках его природы. Гуманистическая психология, ставя вопрос о «нормальном, здоровом человеке», говорит о его природе. Природа человека характеризуется здесь как открытая для развития и самосовершенствования, для воплощения в жизнь всех лучших задатков и способностей. Для А. Маслоу здоровье человека предполагает самоактуализацию[2].

В психологической системе В. Франкла большое значение придается такой категории, как свобода. Применительно к человеческому бытию она выступает как условие для автономного духовного существования человека.

Свобода рассматривается по отношению к трем феноменам: к влечениям; к наследственности; к среде. Рассматривая таким образом понятие свободы, В. Франкл приходит к пониманию человека в контексте биологических, наследственных факторов и факторов среды: «человек — это меньше всего продукт наследственности и окружения; человек в конечном счете сам решает за себя!»[3].

В полемике с З. Фрейдом основатель экзистенциального анализа В. Франкл в 1930-е годы отстаивает трехмерную модель человека, содержащую в горизонтальной плоскости два измерения: телесное и психодинамическое, и третье – духовное – измерение, вертикаль, противопоставленную первым двум. Оппозиция духовного психофизиологическому – это ключевой момент франкловского понимания персонального измерения. Он говорил, что только обитатели сумасшедшего дома живут, подчиняясь принципу «нравится – не нравится». Нормальные люди используют также измерение «хорошо – плохо»[4].

В экзистенциальной парадигме под телом понимается не только и не столько физический организм, ограниченный границами кожи, а непосредственно сам человек со всеми его мыслями, эмоциями и чувствами. Подобный поход к телесности человека детально проработан в концепции телесности (экзистенциал телесности) Медарда Босса, а также в понимании тела как Дюркхайма[5].

Отличительные особенности экзистенциальной телесно-ориентированной психотерапии[6]:

  • Тело понимается как я сам, экзистенциальная опора всего сущего, эталон моей неразрывной связи с миром, моей безусловной причастности миру.
  • Тело рассматривается вне (или до) субъект-объектного членения реальности, как телесно-душевный континуум, включающий смысловые горизонты.
  • Тело рассматривается в неразрывной связи с другими и с миром (бытие-в-мире, бытие-вместе).
  • Тело выступает как своего рода «напоминатель» присутствия смерти в моей жизни, конечности моего физического существования.

Методическими подходами экзистенциальной телесно-ориентированной психотерапии являются следующие[7]:

  1. Терапевт при непосредственной работе с телом пациента не руководствуется ни какими заранее установленными алгоритмами и схемами, его конкретные действия всецело определяются и задаются контекстом ситуации.
  2. В работе с движениями тела отрабатывается движение всей целостностью своего существа, исключая привычную последовательность: ментальный приказ — действие.
  3. Терапевт должен быть предельно собран и всецело присутствовать (быть при сути) в психотерапевтической ситуации.
  4. Уделяется особое внимание связи человека с миром, развивается чувствование собственной нераздельности с другими и с миром.
  5. Базовый принцип тренировки — от тела к более широкой реальности, например, от телесной собранности, к собранности вообще.
  6. Толкование конкретного опыта проводиться не каузально (психоаналитическая традиция), а экзистенциально («Как я существую?») и проспективно («Какие наброски смысла мне открываются?»).
  7. Экзистенциальная психотерапия — не есть форма одностороннего воздействия на пациента, а просто общий отрезок Пути (совместный процесс), на котором один (терапевт) лишь немного больше заботиться о другом (пациенте), т.е. расчищает дорогу и выступает в качестве проводника.

 

 

[1] Братусь Б.С. Опыт обоснования гуманитарной психологии // Вопросы психологии. 1990. № 6.

[2] Маслоу А. Дальние пределы человеческой психики. М., Евразия, 1997, с. 238—250.

[3] Франкл В. Человек в поисках смысла. — М., 1990.С. 106—107

[4] Франкл В. Духовность, свобода и ответственность // Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990. С. 93.

[5] Самозванова Е.А., Андропова Л.О. Проблема телесности в истории психологии [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://www.rae.ru/forum2012/12/3187, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)

[6] Дюркхайм Калфрид. О двойственном происхождении человека. — Спб., — Импакс, 1992.

[7] Экзистенциальная психотерапия и телесность человека [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://hpsy.ru/public/x1407.htm, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)

Теоретические подходы к исследованию телесности человека — страница 7-9

Тело — это одновременно Я и не-Я, но вместилище моего истинного Я, через которое Я способно выражать свою сущность. Подобное понимание телесности подводит нас к особой дефиниции Я-физического «образ тела».

Несовпадение натурального и «культурного» тела человека образует зазор, в пространстве которого развиваются специфические расстройства, относимые обычно к группе функциональных или конверсионных симптомов. Принципиальной особенностью такого рода расстройств является сочетанное отсутствие какой бы то ни было объективной патологии с особым символическим смыслом данного нарушения. Принципиальная возможность их реализации обусловлена подвижностью границ телесного Я, позволяющих создать особую конфигурацию «ложных границ», имитирующих органическую патологию. Хотя эта гипотеза нуждается в специальном обсуждении и доказательстве, можно предположить, что механизм формирования конверсионных симптомов заключается в том, что они разворачиваются только в сфере «полупрозрачных» функций, которыми человек овладевает (или принципиально может овладеть). Сущность конверсионной патологии заключается именно в отказе/ поломке управления этими функциями (или, напротив, введении скрытого управления ранее автоматизированными функциями) и перемещении границы субъекта с внешнего контура к внутреннему. Нарушение движений в случае астазии-абазии, мутизм, колиты, запоры, поносы, энурез, нарушение глотания, рвота, одышка, аспирация и пр. происходят не на анатомическом или физиологическом уровне, а именно как нарушение регуляции, перемещение зоны контроля. Они, как правило, исчезают во сне, под воздействием психотропных препаратов или даже при отвлечении внимания. Сама возможность конверсионных функциональных расстройств есть плата за превращение анатомического организма в культурное тело и приобретение им семиотических свойств[1].

Культурно-историческая концепция развития психики позволяет качественно изменить общее представление о телесном развитии человека (нормальном и аномальном), о закономерностях и механизмах социализации телесных феноменов в норме и патологии. В рамках данного подхода телесность впервые становится не только предметом естественнонаучного анализа, но и включается в широкий контекст гуманитарного знания (психологического, философского, культурологического, этнографического). Можно предположить, что отклонение от культурного пути развития и есть один из центральных источников нарушении телесных функций и возникновения психосоматических расстройств[2].

 

 

 

1          Гуманистический подход

Сущность гуманистического подхода к изучению и объяснению личности корнями уходит в экзистенциальную философию, которая представлена такими именами как Бердяев (Россия), Сартр, Камю (Франция), Хайдеггер, Ясперс (Германия), Ортега-и-Гасет (Испания), Лоури, Баррет (США). На экзистенциализм оказали влияние философия человека  Достоевского, Ницше, феноменология Гуссерля.

Экзистенциально – гуманистическая психотерапия – это глубинная жизнеизменяющая терапия, позволяющая сделать жизнь более осознанной. Этот подход рассматривает жизнь человека в целом, то, как он живет свою жизнь. Экзистенциальный подход как любой глубинный подход предполагает, что обрезание симптома не ведет к излечению, а реальные изменения возможны только при работе с глубинным содержанием. Экзистенциальная психотерапия – это динамический терапевтический подход, предполагающий, что неосознаваемые силы оказывают влияние на сознательную деятельность. Экзистенциальная психотерапия основана на тезисе: внутренний конфликт, терзающий нас, проистекает не столько из нашей борьбы с подавляемыми инстинктивными склонностями, значимыми взрослыми или же частичками полузабытых травматических воспоминаний, сколько из внутреннего конфликта с «данностями» существования. В данном подходе базовый конфликт заключается в конфронтации человека с конечными данностями существования: смертью, свободой, изоляцией, бессмысленностью. Жизнеизменяющая терапия – это попытка клиента и психотерапевта помочь первому проанализировать, как он отвечает на экзистенциальные вопросы жизни, и попытаться пересмотреть некоторые из ответов так, чтобы сделать его жизнь более аутентичной и, таким образом, более реализованной.

[1] Тхостов А.Ш. Психология телесности. — М.: Смысл, 2002. С. 75-76.

[2] Николаева В. В., Арина Г. А.  От традиционной психосоматики к психологии телесности [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://www.psy-trening.com/bibleo/nikolaeva_arina.doc, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)

Теоретические подходы к исследованию телесности человека — страница 4-6

Психосоматическое развитие человека с позиции культурно-исторического подхода рассматривается как процесс закономерного становления механизмов психологической регуляции телесных функций, действий и феноменов в процессе взаимодействия ребенка со взрослым. Таким образом, телесность встраивается в общий ход психического развития как необходимое условие и его инструмент и, подобно любой психической функции, обретает знаково-символический характер, «культурную» форму.

Непосредственно содержание телесной культуры понимается как область ценностно-ориентированного разрешения развивающихся в течение жизни человека противоречий между природными, материальными, «телесными» предпосылками и потребностями, с одной стороны, и социальными требованиями, нормами, ценностями, правилами, с другой стороны.

Культурно-исторический подход подразумевает рассмотрение телесности человека как его специфического способа существования. Телесность человека не тождественна биологическому организму и не сводится к выразительным движениям. Все ее проявления осмысливаются индивидом с позиций конкретной культуры. Разгадать «язык тела», научиться распознавать и обозначать вербально внутренние состояния — одна из важных задач в ходе онтогенеза. При этом «язык тела» отражает не столько индивидуально-психологические, сколько социальные характеристики, в частности, общественный статус, тендерную специфику, отношения власти и подчинения, культурные представления о телесности. Он существует постольку, поскольку человек является мыслящим существом, изначально находящимся к миру в семиотическом отношении.

Человек включен не только в мир внешних вещей, противопоставленных ему самой силой природы, с безличной «железной» необходимостью навязывающей ему свои законы, но и в человеческую среду, осуществляющую свои коммуникативные запреты. «Коммуникативные акты обнаруживают, придают оформленность и постоянно перепроверяют присутствие говорящего в пространстве человеческого общения. Они создают его «место» и одновременно место других, с чьим сопротивпением -противоречием говорящий в этом пространстве сталкивается»[1].

Тело в таком подходе рассматривается как текст, написанный на двух языках — природы и культуры. «Язык тела» — совокупность телесных проявлений, отражающая душевное состояние человека, его мотивы и особенности взаимоотношений с окружающим миром[2].

На уровне биологического существования парадигма соотношения индивида и его тела заключается в принципе «быть телом» (т.е. как их совпадение), а социальный уровень этого отношения обозначается как «иметь тело». В данном случае акцентированы два обстоятельства: рефлексивность, отношение человека к телесности и отделенность тела от субъекта, его объективизация. Телесность рассматривается прежде всего как необходимое звено в функциональном обеспечении той или иной деятельности[3].

Рассмотрение телесности, двигательной деятельности человека в парадигме культуры встраивает их в пространство смыслов, символов, креативности. Если для характеристики двух предыдущих подходов телесности использовались такие метафоры, как «быть телом» и «иметь тело», то уровень культуры характеризуется через понятие «творить тело», где термин «творить» аккумулирует особенности культуросообразной деятельности[4].

Собственно культурный смысл, культурное содержание деятельности связанной с телесностью, формируется в процессе «встраивания» социального бытия телесности в систему культурных ценностей, идеалов, норм, ориентации. Результатом этого процесса — достижение (посредством использования соответствующих средств) со­размерности телесно-природных характеристик человека ценностям его подлинно социального, духовного, личностного развития (самореа­лизации, полноты бытия и самоощущения и т. п.); «воплощение» социально-человеческого и «одушевление» природного; овладение человеком своим телом, формирование потребности и способности его использования в соответствии с принципами культуры, этическими и эстетическими основаниями культуры[5].

Именно характер ценностных оснований осуществляемой здесь деятельности, направленной на использование, поддержание, формирование телесности; характер понимания смысла и значимости объекта воздействия, его трактовка на базе определенных нормативов и идеалов существенно различает обозначенные подходы к «языку тела».

А.Ш. Тхостов в своей монографии «Психология телесности» декларирует психосоматическое единство человека и рассматривает «нормальную» телесность и патологию телесности. В его психофизиологическом подходе тело есть универсальный зонд и должно осознаваться лишь на уровне своих границ, разделяющих мир и субъекта. Оно полностью подчинено субъекту. В состоянии нормального функционирования тело как бы «прозрачно», оно не осознается. В случае соматического заболевания тело становится собственным объектом сознания. Также тело становится собственным объектом сознания при освоении новых движений, при неспособности выполнить какие-либо действия, т.е. при столкновении с границами своих возможностей.

[1] Тищенко П. Д. Психосоматическая проблема (объективный метод и культурологическая интерпретация) // Телесность человека: междисциплинарные исследования. М.: Изд. Философского общества, 1991. с. 29.

[2] Новейший философский словарь / Язык тела [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://opredelenie1.ru/noveyshiy-filosofskiy-slovar/ya/%22%DF%C7%DB%CA+%D2%C5%CB%C0%22.php, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)

[3] Быховская И.М. Homo somaticos: аксиология человеческого тела. — М.: 2000. c. 113.

[4] Агарева М.В. Интерацептивная категоризация телесности – язык тела [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://www.rusnauka.com/35_PWMN_2008/Pedagogica/38555.doc.htm, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)

[5] Быховская И.М. Указ. Соч. c. 115-116.

Теоретические подходы к исследованию телесности человека — страница 1-3

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

Введение. 2

1      Культурно-историческая концепция телесности. 3

2      Гуманистический подход. 9

3      Психоаналитический подход. 13

4      Бихевиоризм. 17

Заключение. 20

Список литературы. 22

Приложение. 2

5

 

 


Введение

Проблема человеческого тела как одного из средств социальной коммуникации и орудия социального воздействия была актуальной на всех культурно-исторических этапах развития человеческого опыта. Тем не менее, особое значение данная проблема имеет сегодня. В современном мире наблюдается всплеск интенсивного развития телесно ориентированных социальных практик (особых техник строительства тела – бодибилдинг, натуропатическое питание; возрождение танцевальной и физической культуры, увлечение восточными практиками тела, гимнастики, смены пола, попытки достижения бессмертия – креоника и т.д.)[1].

Важно подчеркнуть, что значимость исследования телесности возрастает на фоне новых реалий современной жизни. Ускоряется динамика развития всех сторон общественной жизнедеятельности и в зависимости от этого усиливается роль стрессогенного фактора во взаимоотношениях людей. Растет степень комфортности жизни в развитых странах и, как следствие, обостряются проблемы со здоровьем, вызванные гиподинамией, современным питанием и т.п. Популяризацией «телесности» занимается целые социально-экономические структуры и институты (массажисты, визажисты, стилисты). В современном мире «тело» человека стало мощной метафорой элитарной потребительской культуры. Многочисленные эмпирические исследования тела в психологии, психофизиологии, разработка специфических телесных техник для решения психотерапевтических задач способствуют увеличению внимания к человеческой телесности не только со стороны ученых, но и широкой общественности.

Таким образом, тема работы является весьма актуальной.

 

 

 

1          Культурно-историческая концепция телесности

В целом, в современной психологии принято определение телесности как особой феноменологической реальности, представляющей собой сочетание биопсихосоциальных аспектов телесного бытия субъекта в физическом мире.

И.Б. Быховская определяет телесность как характеристику, возникающую на пересечении природного и социокультурного, которая объединяет и материализованные, объективированные последствия этого «пересечения»[2], и те качества — «знаки» тела, или интегральные сверхчувственные качества (В.П. Кузьмин) телесности, которыми сам объект не обладает, но которые приданы ему сообществом[3].

В рамках культурно-исторической концепции предпринята попытка соединить в единой концептуальной схеме онтогенез телесности и актуалгенез психосоматических расстройств исходя из идеи Л. С. Выготского о формировании интрапсихических функций из интерпсихических (П. Д. Тищенко, В. В. Николаева, Е. Т. Соколова, А. Ш. Тхостов, Г. А. Арина и др.). Это позволило рассмотреть процесс становления психосоматических отношении как неразрывно связанный с развитием эмоциональных процессов в ходе взаимодействия матери и ребенка, который подчиняется законам развития высших психических функций (Г. А. Арина, В. В. Николаева, А. Ш. Тхостов и др.).

Теоретико-методологической основой для принципиально нового подхода к психосоматической проблеме стала концепция Л.С. Выготского, выдвинувшего мысль о том, что телесные процессы человека нуждаются в новом понимании: «Нужна не физиологическая психология (Wundt), а психологическая физиология. Главное: возможность, вносимая сознанием, нового движения, нового изменения психофизиологических процессов, новых связей, нового типа развития функций — в частности, исторического с изменением межфункциональных связей — случай невозможный в плане органического развития психологической системы. Возможность социального сознательного опыта, а отсюда и первичность сознательных структур, строящихся извне, через общение, что невозможно для одного, возможно для двух… Идея психологической физиологии»[4].

[1] Заржицкая О.А. Социально-психологический анализ телесности: возможности и перспективы. [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://psyjournals.ru/psytel2009/issue/40803_full.shtml, свободный. — (Дата обращения — 02.04.2012)

[2] Быховская ,  И . М. Культурология: от определения к самоопределению / Александрова И.  Быховская И. Культурологические опыты. — М., 1996.

[3] История марксистской диалектики». М., 1971, стр. 181-184.

[4] Выготский Л. С. Записные книжки // Вестник МГУ, сер. 14 «Психология», 1978. №2, с. 89-95.

Заключение — отрывок из реферата Герменевтика и философия образования

Гуманитарная педагогика, или философия образования, развитая как одна из «наук о духе», обладала и обладает рядом особенностей:

  • философская рефлексия о процессе и системе образования неотторжима от переживания и понимания принципиальной историчности значения и действенности норм и целей образования;
  • эта рефлексия имманентна социальным процессам вообще и процессам развития образования в частности, составляя его неотъемлемую часть и осуществляясь в самом процессе жизнедеятельности индивидов;
  • по мере развития гуманитарной педагогики ее взаимоотношения с эмпирически и каузально ориентированной психологией усложнились, в последней стали видеть способ контроля за гуманным воспитанием и гуманитарным образованием;
  • теория имеет значимость в социально-историческом и ситуативно-прагматическом контекстах.

Дильтей рассматривал герменевтику как единственный метод, который исключает все другие методы гуманитарных и социальных наук.

Дильтей расширяет значение педагогических концепций, превращая их в длительное, ценное, устойчивое ядро национальной жизни. Хотя гуманитарная педагогика в Германии испытала после Второй мировой войны влияние критической теории Франкфуртской школы, прежде всего исследований Г. Бланкерца, Клафки, Г. Гассена и Молленхауэра, однако метод гуманитарной педагогики — метод реконструкции, вчувствования и вживания в процесс и акты образования — противостоял методам критической и эмпирико-аналитической философии образования.

 

Список литературы

  1. Алексеев П. В., Панин А. В. Философия Учебник Издание второе, переработанное и дополненное —М «Проспект», 1998.
  2. Гребенюк Т.Б. История педагогики и образования [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://bffsa.com/files/editors/Doc/izvestia/15-2011/content/istoria_pedagogiki_obrazovania.pdf, свободный. — (Дата обращения — 14.01.2013)
  3. Джордж Р. Н. Философия и образование. Введение в христианскую перспективу. Перевод с английского, предисл.и примеч. М.В.Бахтина. — СПб.: Анима, 2001.
  4. Дильтей В . Собрание сочинений. Том I . Введение в науки о духе. Опыт полагания основ для изучения общества и истории. М., 2000.
  5. Дильтей, Вильгельм [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/%C4%E8%EB%FC%F2%E5%E9,_%C2%E8%EB%FC%E3%E5%EB%FC%EC, свободный. — (Дата обращения — 14.01.2013)
  6. Кузнецов В. Герменевтика и ее путь от конкретной методики до философского направления [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://www.ruthenia.ru/logos/number/1999_10/04.htm, свободный. — (Дата обращения — 14.01.2013)
  7. Микешина Л.А. Философия науки: Эпистемология. Методология. Культура / Учебное пособие. Издание 2-е, исправленное и дополненное. М.: Издательский дом Международного университета в Москве, 2006.
  8. Огурцов А. П., Платонов В. В. Образы образования. Западная философия образования. XX век. — СПб.: РХГИ, 2004.
  9. Педагогическая антропология: Учебное пособие / Авт.—сост. Б.М. Бим-Бад. — М.: Изд-во УРАО, 1998.
  10. Племенюк М. Г. Проблема понимания в педагогической науке [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://lib.herzen.spb.ru/text/plemeniuk_83_17_28.pdf, свободный. — (Дата обращения — 14.01.2013)
  11. Поппер К. Нищета историцизма // Вопросы философии. 1992. № 7-10.

 

Развитие идей В. Дильтея в философии образования ХХ- XXI веков — отрывок из реферата Герменевтика и философия образования

Развитие идей В. Дильтея в философии образования следует рассматривать в контексте отличий XIX В. Дильтея от реалий ХХ века. В XX веке сложилось высокоиндустриальное общество, которое ставило перед институциями образования совершенно иные задачи, чем в XIX веке, а именно формирование высококвалифицированной рабочей силы, которая обладала бы прежде всего способностью к рационально-абстрактному труду, к самодисциплине, мотивацией на успех, на повышение своего социального статуса.

Воспитание и образование были поняты в своей социальной функции, и тем самым существовавший еще в начале XX века разрыв между педагогикой и социальной мыслью был окончательно преодолен — возник целый класс социальных наук, исследовавших институции образования, цели и содержание образовательного процесса — от социологии и социальной психологии до психоанализа и психотехники.

Реальные сдвиги в системе образования, происходившие в Германии в начале XX столетия обусловили дальнейшие изыскания в философии образования. Пусть с трудом, но осуществлялись реформы народных школ и гимназий, изменялось содержание самого образования в реальных школах, расширялось число университетов и технических высших школ, существенно трансформировалось в них и содержание и организация учебного процесса. Крупнейший математик XX века Ф. Клейн, говоря о прусской реформе преподавания 1925 года, подчеркнул, что она выдвигала два важнейших требования к учебным планам —трудовое обучение и концентрация в изложении учебных предметов. Такого рода установки приводили к тому, что в Германии гораздо меньше, чем во Франции и Англии, учитывалась индивидуальность учеников и предоставлялись гораздо меньшие возможности для выбора того типа школы, который наиболее соответствует характеру дарований и интересам ученика[1] [10. С. 434].

Философия образования сразу же столкнулась с различными формами неравенства и несправедливости в осуществлении молодежью своего права на образование в тех четырех типах институций образования, которые сложились к 20-м годам XX столетия: классическая гимназия, реальная гимназия, высшие реальные училища и немецкая старшая школа (Deutsche Oberschule). Содержание и структура учебного материала в этих типах школ оказались

весьма различными. Тем самым судьба ученика была уже предопределена изначальным выбором школы, а право на образование выливалось в сугубо формальное право.

Акцент на трудовом воспитании, который предлагался в реформе 20-х годов, существенно снижал уровень общекультурной и гуманитарной подготовки учеников. Сам характер трудового воспитания определялся прежде всего принципами организации промышленного производства с присущей ему рациональностью, планируемостью, разделением труда на операции и т. д. Прежние идеалы образования, исходившие из гуманистических ценностей культуры, из целостности личности, ее самодеятельности и творчества, из значимости семьи и школы в профессиональном обучении, оказались под угрозой. Именно в эти годы разворачивается критика института семьи как авторитарного и репрессивного по своему характеру института, где господствует авторитет отца и подавленность матери и где не могут быть созданы условия для самостоятельного и ответственного выбора молодежью своего призвания. Одновременно в эти же годы разворачивается и критика института школы как института, не выполняющего свои социальные задачи, пронизанного формализмом и схематизмом в учебной практике и в содержании учебного процесса.

Поворот к общекультурным ценностям и смыслам, на который была нацелена гуманитарная философия образования, предполагал постановку новых задач перед педагогической теорией и реформирование практики образования.

Гуманитарная философия образования, развиваемая Г. Нолем, начинается с описания структуры этого педагогического отношения «учитель — ученик», затем переходит к историческому анализу действительности образования и к интерпретации структурных моментов педагогического отношения, их взаимосоотнесенности и дифференцированности, а потом — к историческому анализу форм образования, его содержания, идеалов образования и их реализации в системе образования и в истории педагогики.

В отличие от Г. Ноля Венигер стремится освободить герменевтику от историзма и осмыслить действительность образования с точки зрения структурной организации и герменевтического анализа. Задача последнего трактуется им как выявление условий возможности самой постановки вопроса о педагогике и о формировании педагогической теории.

Соответствие теории и практики Венигер трактует как самоуяснение содержательных границ педагогического действия, как ответственное самоосознание практического действия.

По сути дела, философия образования здесь сталкивается с герменевтическим кругом в структуре взаимоотношений теории и практики и в осмыслении их взаимоотношений. Этот же герменевтический круг Венигер выявляет и в анализе роли образа человека для философии образования и педагогики. С одной стороны, воспитатель осознает, что он не может добиться воплощения этого образа человека, коль скоро в его осуществлении помимо воспитателя (его воли, решимости, опыта и пр.) важную роль играют и другие факторы, в частности воля, решимость, опыт воспитуемой молодежи. С другой стороны, любой воспитатель не может не предполагать возможное существование такого философского образа человека и, более того, не может не исходить из него. Функция этого образа человека заключается не в том, чтобы подвести будущую действительность к идеалу образования, а в том, чтобы благодаря этому образу человека достичь встречи с молодежью и попытаться в образовательном сообществе, т. е. в рамках структуры образования, реализовать его.

Однако сама идея поворота от истории к существующей в современности действительности образования выглядит утопично, коль скоро не принимается ни реальность «нацистского тоталитаризма», ни репрессивная нормативная педагогика, господствовавшая в эти десятилетия в Германии.

Вильгельм Флитнер в свою очередь основное внимание  уделял проблемам научности гуманистической педагогики, т. е. педагогики, ориентирующейся на методы понимания.

Вместе с Нолем и Венигером Флитнер исходит из того, что первая задача герменевтической педагогики и герменевтической философия образования состоит в том, чтобы осмыслить отдельные проблемы на основе прагматической связности в их историческом развертывании. Если Ноль базируется на историческом анализе действительности образования и строит исторический вариант герменевтической философия образования, а Венигер — структуралистский вариант герменевтической философия образования, то Флитнер стремится создать экзистенциально-нормативный вариант герменевтической философия образования Для Флитнера важно дать структурный анализ реализованной системы образования и функционирующих в ней идей об образовании, его целях и содержании.

Герменевтический круг является, по Флитнеру, базисом понимания и вместе с тем основой его нормативной значимости. Он пытается в экзистенциально-прагматической трактовке герменевтики преодолеть разрыв между исторической и структуралистской герменевтикой. Первые два шага герменевтическо-прагматического анализа собственно характеризуют те подходы, которые представлены исторической герменевтикой Ноля и структуралистской герменевтикой Венигера: первый шаг — от предданной действительности образования, которая всегда исторична и выявляет скрытое содержание теорий, второй шаг — анализ структуры образовательной действительности и ее теоретическое осмысление. Но эти шаги еще недостаточны для построения герменевтической философии образования Необходимо найти такой вариант герменевтики, который осмыслил бы практику.

С середины 40-х годов XX века на Западе философия образования получает институциальную форму — создаются объединения ученых, специализирующихся в области воспитания и образования, теоретиков и практиков педагогики, строятся различные философские концепции, которые осмысляют цели, ценности и нормы педагогического знания, выдвигают различные принципы и методы в качестве фундаментальных для педагогики. Многообразные философские построения, связанные с осмыслением образовательной деятельности, ее целей, норм и ценностей, с взаимоотношением систем образования и культуры, вызвали острые дискуссии в философском и педагогическом сообществе, в той или иной мере нашли свое приложение в педагогической практике.

Итак, гуманитарная педагогика стремилась понять образовательную действительность как то, что вырастает из повседневных процессов, и уяснить ее, исходя из действий человека. Однако ее значительно потеснила возникшая в Германии в 1930-х годах, франкфуртская школа, которая объединила идеи социальной теории и философии, в целях прекращения всех форм господства путем трансформации общества. Критические теоретики приняли марксистскую критику капитализма и оставались преданными многим центральным положениям Просвещения. Особенно сильное влияние на развитие критической педагогики оказала третья мировая образовательная программа освобождения и развития. Эта программа строится на революционной теории образования, которая призвана внести изменения в мировую культуру, в пользу здорового будущего путем обучения низших классов их политическим, социальным и экономическим правам и возможностям. «Педагогика униженных» (1970) Пауло Фрейра  заняла центральное место в этом движении[2].

Гуманитарная философия образования и педагогика были потеснены также в 60-е годы, с одной стороны, педагогикой, направленной на социальные науки и противопоставлявшей им «реалистические» традиции, а с другой стороны — критико-эмансипаторской философией образования, ориентировавшейся на критико-политическое самосознание. Она была потеснена, но не исчезла из культурной жизни европейских стран, и прежде всего Германии[3].

В середине 60-х — начале 70-х годов возникло новое направление философии образования — педагогическая антропология. Это направление представлено прежде всего в европейских странах, в философской культуре которых существовали и существуют достаточно мощные антропологические традиции—традиции философской антропологии, антропологического подхода к межличностным коммуникациям, к психологическим и социально-психологическим аспектам человеческого бытия.

В это времяпедагогическая теория переживала острый кризис своих оснований. Та философская концепция, которая составляла парадигму педагогического знания в послевоенный период, а именно духовно-историцистская концепция В. Дильтея и его последователей (Г. Ноль прежде всего), и сохранялась в качестве парадигмальной вплоть до середины 60-х годов, была подвергнута критике и стала замещаться иными постановками вопроса о существе педагогического отношения и задачах педагогики. Можно сказать, что в этот период западноевропейская философия образования (и особенно немецкая) претерпевает кризис и начинают разворачиваться иные подходы, притязающие на парадигмальное значение и для теоретической педагогики, и для педагогической практики. Духовно-историцистская философия образования отходит на периферию философского и педагогического дискурса, и ее место занимают иные концепции, выдвигающие принципиально новые основания философия образования Критика философия образования В. Дильтея и Г. Ноля шла под знаменем необходимости «реалистического поворота», учета достижений англо-американской философии, которые-де следует импортировать в континентальную, и прежде всего в немецкую философия образования

Благодаря работам X. Бланкерца, В. Клафки, В. Лемперта, К. Молленхауэра в педагогике стали обсуждаться такие проблемы, как взаимоотношение герменевтики и эмпирической традиции. Так В. Клафки исходил из того, что  важно переходить от герменевтической постановки вопросов и выдвижения гипотез через эмпирико-аналитическую проверку последних к герменевтической интерпретации этих гипотез и достигнутых результатов и, наконец, к развитию новых гипотез для новых эмпирических исследований.

Согласно Лемперту, руководящий мотив критической философии образования предполагает и эмпирико-аналитическую информацию, и герменевтическую интерпретацию в качестве необходимых условий для достижения свободы от власти природы и свободной коммуникации в обществе. Тем самым освобождение разорвано на две области избавления: от власти природы и от власти социальных сил угнетения[4].

[1] Клейн Ф. Элементарная математика с точки зрения высшей. М; Л., 1934. Т. 2.

[2]  Джордж Р. Н. Философия и образование. Введение в христианскую перспективу. Перевод с английского, предисл.и примеч. М.В.Бахтина. — СПб.: Анима, 2001. С. 119.

[3] Поппер К. Нищета историцизма // Вопросы философии. 1992. № 7-10.

[4] Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983.